Когда она купила ту машину, весь салон, кажется, аплодировал. Она вышла оттуда, как с бенефиса — с новым блеском в глазах и кипой документов, которую тут же засунула в самую глубокую сумочку, чтобы больше никогда не вспоминать. ОСАГО и каско она оформляла в разных страховых компаниях, как рекомендовал адвокат, в том числе потому что в тот день была «в образе». Она не видела повода спорить и ей было плевать на бюрократию.
Актрисы вообще редко дружат с прозой жизни. Им нужны страсти и овации.
Антракт наступил ровно через одиннадцать месяцев. ДТП. Она — виновата. Не заметила чужой автомобиль. Железо хрустнуло, как реквизит в дешевом спектакле, но, слава богам, все остались живы. Чужая страховка (у того мужчины была страховка КАСКО) его страховая выплатила ущерб ему, её страховая — ей. Полисы, протоколы, акты… Она отыграла этот эпизод, как неприятную сцену второго акта, и с облегчением захлопнула за собой дверь театра. Забыла. Как забывают роли, которые не хотят играть.
Прошло три с половиной года. Три с половиной года!
И вот, представьте, ей вручают повестку. Иск от страховой компании того самого мужчины.
Оказывается, все это время шла закулисная война. Две страховые судились, выясняя, кто кому должен. И в финале этого мыльного сериала выяснилось шокирующее: бланк её полиса ОСАГО был признан утерянным. Недействительным. Юридически — его не существовало. А раз так, то ответственность за ущерб теперь должна нести сама виновница (специально не называю имени актрисы, соблюдая этику юриста).
Она — без полиса, без квитанции, без малейшей надежды. Потому что кто из нас, признайтесь, хранит бумажки из автосалона хотя бы год? В театре, между прочим, наверное побобнве вещи выкидывают сразу после премьеры. Адвокаты, к которым она побежала, развели руками: «Платите, но дело на сто процентов проигрышное».
С этой актрисой меня познакомила моя двоюродная, сестра, которая отличается тем,, что любит всем помогать. Я впервые увидел актрису такой беспомощной. Мне казалось них нет чувств и они всегда играют. Но она не играла. Она была раздавлена.
— Я виновата! — твердила она, комкая салфетку. — Но я же была застрахована! У меня же ничего нет... Я не смогу заплатить.
Я смотрел на неё и понимал: она привыкла, что жизнь — это сценарий, который пишут другие. И тут я сказал:
— Тебе всё равно, а мне приятно. Дай доверенность. Я посмотрю, что можно с этим сделать.
Она посмотрела на меня, как на суфлера, который подсказывает текст в самый ответственный момент.
Когда я забрал материалы дела, я чуть не рассмеялся. В этом иске была допущена интересная, с моей точки зрения, юридическая ошибка истца, дающая маленький шанс на победу. Юристы страховой, чувствуя себя непобедимыми режиссёрами, в исковом заявлении написали фразу, которая стоила им почти всей постановки: «Просим рассмотреть дело в отсутствие истца».
Они были настолько уверены в своём выигрыше и решили, что могут не являться на собственный спектакль. Именно тогда я решил поставить свою собственную пьесу.
Я начал затягивать процесс, как затягивают скучную мизансцену. Каждое заседание я просил суд отправлять запросы, истребовать выписки, обращаться в архивы. Судья, строгая дама в мантии, встретив меня в коридоре, устало спросила:
— Ну чего вы добиваетесь? Я удовлетворяю все ваши ходатайства, но дело-то ваше проигрышное. Зачем этот театр?
Я пожал плечами:
— У меня есть идея. И мне просто кажется, что это несправедливо.
Но на самом деле я ждал. Я ждал звонка будильника, когда самоуверенные оппоненты перестанут ходить на заседания. Ведь они сами дали мне карт-бланш, попросив суд рассматреть дело без них.
И этот день настал. Очередной акт. Место истца пустует. Их нет. Судья официально, спросила меня:
— Представитель ответчика, вы не возражаете рассмотреть дело в отсутствие истца?
— Нет, ваша честь, — ответил я.
— Ходатайства есть?
— Есть.
Судья вздохнула, принимая бумагу. Она начала читать, и я видел, как её глаза пробегают по строчкам. Брови поползли вверх.
— Объясните, — попросила она, — почему вы считаете, что надо применить срок исковой давности?
И я начал свою сольную партию:
— Ваша честь, с момента ДТП прошло более трёх лет. Общий срок исковой давности — три года. Истец не только не просит восстановить пропущенный срок исковой давности, но в исковом заявлении, как вы видите, настаивает на рассмотрении дела в своё отсутствие. То есть они даже не хотят присутствовать, чтобы заявить о важности своей позиции. Материалов дела достаточно. Я настаиваю на применении срока исковой давности и прошу суд отказать в удовлетворении иска в полном объёме.
Судья на мгновение замерла, а потом объявила перерыв.
Я сидел в коридоре и слышал за дверью совещательной комнаты приглушённый голос. Судья советовалась с руководством. Она впервые в своей практике сталкивалась с такой комбинацией: когда ответчик применяет срок, а истца, который просит суд рассмотреть дело в его отсутствие, нет в зале.
Многие слышали о сроке исковой давности, но мало кто знает, что его можно применить только по ходатайству заинтересованной стороны. Закон запрещает суду рименять срок исковой давности по своей инициативе. Даже если прошло десять лет и нет подобного ходатайства, суд обязан рассмотреть дело и вынести решение по существу иска. И тут я неожиданно заявляю данное ходатайство. Именно неожиданность заставило судью консультироваться в процессе судебного заседания, хотя судье запрещено это делать. Никто же не видит. Это я слухастый оказался.
Я ждал этого момента, когда представитель истца не явится в суд не просто так. Если бы я заявил о сроке в присутствии их юриста, тот бы мгновенно вскочил: «Я прошу восстановить срок! Мы ведь только недавно узнали о нарушении наших прав, что полис бы утерян и с тех пор не прошло трёх лет!» — и суд пошёл бы им навстречу. Но их нет. Занавес.
Судья вернулась. Она посмотрела на меня, на пустые кресла истца и заявила,, что удаляется для вынесения решения.
Выеесла:
— Ходатайство ответчика удовлетворить. Истцу в удовлетворении исковых требований отказать в полном объёме.
Когда я сообщил ответчику – своей знкомой, что мы выиграли суд, она сказала ту самую фразу, которую обычно произносят героини в финале мелодрам:
— Это же чудо… Но я так и не поняла, как ты это сделал. Объясни мне, как зрителю.
Я улыбнулся.
— Люди часто говорят «выиграть суд» и «проиграть суд», но никто не смотрит на корень слова. Это игра. Процесс построен на состязательности. Твои оппоненты забыли, что суд — это не пролог, а полноценный спектакль, где реплика «рассмотреть без нас» может стать роковой. Просто запомни главное: не выбрасывай старые полисы, как старые роли.
И, знаете, мне кажется она запомнила. Я видел это по её глазам. Впервые за долгое время она внимательно слушала не сценарий, а реальную жизнь.
Полис ОСАГО, кстати, нужно хранить пять лет. Мало кто знает. Но теперь не только она знает, что если произошёл страховой случай и кажется, что всё позади, оставьте не только полис, но и квитанцию об оплате, на всякий случай, не выбрасывайте их.
